Мифология индоевропейцев – новый источник исторической информации

Методологический аспект палеоастрономических исследований памятников Аркаим и Синташта (синташтинская культура, Южный Урал)

Опубликовано: «История и культура востока Азии. Алтае-Саянская горная страна и соседние территории в древности». — Новосибирск: Издательство Института археологии и этнографии СО РАН, 2007. стр. 165 — 174.

Введение

Автор статьи не является профессиональным археологом. Он представляет естественные науки, работает в междисциплинарной сфере, на стыке гуманитарного и естественнонаучного знания. Эту область исследовательской деятельности удобно называть «палеоастрономия».

Результаты исследований опубликованы в статьях [Быструшкин, 1995, 1996] и в книге [Быструшкин, 2000]. Подготовлены к печати две монографии «Феномен Аркаима. Космологическая архитектура и историческая геодезия» (25 п.л.) и «Портал мифологии. Астроархеология духовной культуры» (25 п.л.), а так же трёхтомная книга «Народ богов» общим объёмом около 80 п.л.

В этой статье предложено новое понимание сущности памятников Аркаим и Синташта, и сопряжённый с этим новый источник информации о прошлом, содержащий абсолютный хронограф. Они могут быть полезны в исторических исследованиях уже сейчас.

Город или городище?

Так получилось, что частный вопрос региональной археологии приобрёл общеметодологическое значение, а временное затруднение в интерпретации материалов эпохи Средней Бронзы Южного Зауралья обернулось мировоззренческим кризисом. То, что раньше так удачно игнорировалось в археологических исследованиях, теперь встало во весь рост и создало проблему.

Исследуя историю вопроса ретроспективно, можно понимать открытие синташтинской культуры как закономерный итог археологических исследований в регионе в течение последних 30 — 40 лет. Начало его лежит ещё в полемике вокруг «новокумакского горизонта», то есть сильно разрушенных культурных слоёв «доандроновского» времени [Смирнов, Кузьмина, 1976, 1977]. Затем следует изучение петровской культуры в лесостепном Притоболье и Приишимье. [Зданович, 1988; Потёмкина, 1985]. Выделение культурного слоя, лежащего ниже горизонта Андроновской КИО, завершилось неожиданным открытием синташтинского «городища» [Генинг, Зданович, Генинг, 1992]. Знаменитые могильники Синташты исследовались в первую очередь и определяли лицо комплекса (раскопки 1972 — 1976 гг.). «Городище» было вскрыто на последнем этапе раскопок (1983 — 1986 гг.).

Археологи обнаружили и исследовали нижний (лежащий под алакулем) культурный слой и наделили его признаками «городища». Тогда не было выбора — памятник такого рода был единственным. К тому же выяснилось, что он более чем наполовину смыт рекой, а оставшаяся часть в заметной степени повреждена котлованами алакульского времени. В культурном слое и рельефе материка безошибочно прочитывались стены со столбовыми опорами, очаги, колодцы, рвы и т. д. А население, в нём «обитавшее», оставило несомненные следы оседлого скотоводства.

Городище в таком случае не обязательно. Оседлые скотоводы обычно живут в селищах. В Аркаиме (он равен Синташте по площади), по оценкам археологов, могли одновременно проживать 2000 человек. Им совершенно незачем обременять себя столь чудовищно дорогой и громоздкой недвижимостью. Более того, эта недвижимость смертельно опасна для их типа хозяйства, поскольку приводит к недопустимой концентрации домашних животных, деградации пастбищ и, в конечном итоге, бескормице и гибели животных и людей.

Открытие Аркаима (1987 г.) окончательно развеяло надежды на то, что проблема Синташты «решится сама собой». Не решилась. С самого первого опознания руин и до сегодняшнего дня археологи называют Аркаим «городищем». Практически одновременно с ним, по результатам дешифрирования аэрофотоснимков, на территории юга Челябинской области были открыты и другие объекты, имеющие внешнее сходство с первыми двумя "городищами«[Батанина, 1995; Батанина, Зданович, 1995]. Все они автоматически тоже стали называться «городищами».

Вместе с тем уже высказано мнение [Григорьев, 2000] о более широком географическом распространении синташтинской культуры. При этом определённо указывается, что «городища» обнаружены только в Южном Зауралье. В бассейне Дона, в Приуралье и в Поволжье «городищ» нет. То есть, для синташты «городища» характерны не на всей территории её бытования (или вообще не характерны), и их не много. Тот же автор [Григорьев, 1996, 1999, 2000] настаивает на переднеазиатском происхождении синташтинской культуры. При этом он в первую очередь рассматривает параллели «жилой и оборонительной» архитектуры в сиро-палестинском и анатолийском регионе с «городищами» на Южном Урале.

Создаётся впечатление, что и без синташтинских «городищ» в археологии бронзы региона проблем предостаточно, но они не выходят за рамки археологической компетенции. Но «городища» тоже есть, и они заводят археологов в тупик, а это достаточный повод для «междисциплинарных» исследований.

Городище — это укреплённое поселение. [Брей, Трамп, 1990]. Оно характерно для земледельческого населения (в основном, эпохи железа). Городище имеет понятный смысл и конструкцию. Обычно это сооружения под открытым небом. Смысл состоит в защите и обороне имущества и жизни в критической ситуации, прежде всего от врагов, которые у оседлого населения лесостепной Евразии часто ассоциируются с кочевниками.

В урало-казахстанских степях синташта одинока. До сих пор здесь не обнаружены другие синхронные ей культуры. Врагов у синташты нет. В эпоху Средней Бронзы в Урало-Казахстанской степи и кочевников ещё нет — они появляются тут в РЖВ, а на реках и озёрах лесостепной зоны Зауралья возникает естественная реакция на них — настоящие городища, например, гороховской и иткульской культуры.

«Городища» синташты обнаружены там, где им не следует быть. В этом и состоит главная проблема. Сделав этот первый шаг, археологи вынуждены сделать и второй — объявить синташтинскую культуру «протогородской цивилизацией». Они теперь должны узнавать в толстых стенах и рвах только фортификационные сооружения, в помещениях — только «жилища», а в колесницах, обнаруживаемых в могильниках, — только боевой транспорт. Однако прямых и ясных археологических доказательств такого употребления нет. Это лишь предположения или пожелания. С особой надеждой отыскиваются следы земледелия и, даже, орошаемого земледелия. Для древних цивилизаций орошаемое земледелие обязательно. Наличие селищ декларируется в общих выражениях.[Зданович, 1999]. В самом деле, если бы всё население синташты проживало в «городищах», то это и была бы «протогородская цивилизация». Вопреки здравому смыслу. По факту.

Третий шаг по такому логическому пути делают люди далёкие от проблем археологии. Они уже легко пользуются термином «город» и воспринимают «Страну Городов» буквально как сказочную и великую цивилизацию — они и не подозревают, что самый большой из них имеет диаметр 150 метров. Оба последующих шага (второй и третий) раздражают археологическую общественность, но первый шаг, то есть употребление к этим памятникам термина «городище», никем не оспаривается. Хотя вся проблема состоит именно в нём. Важно отметить, что современная археология не знает альтернативного решения. Если не «городище», то, что? Святилище или храм?! Нет. Не очень похоже, да и не решает все проблемы.

Если исследования первого «городища» проходили на памятнике плохой сохранности, (это оправдывает ошибку) то Аркаим, имеющий редчайшую для бронзовой древности сохранность, должен был стать показательным примером методологической корректности. Гипотезу «городищ» (а это именно гипотеза) следует защищать по всем позициям.

Археологи наделили Аркаим известными им стандартными свойствами и тут же попали в методологическую ловушку. Термин «городище», употребленный по привычке, привёл к необходимости развивать оригинальную концепцию «протогородской цивилизации» [Зданович, 1995.]. Она явно раздражает ведущих специалистов археологов [Черных, 2003]. Позиция Е.Н. Черныха точно отражает суть проблемы: «Последний памятник был выбран именно потому, что в последние 10-15 лет его стремятся провозгласить едва ли не „городом“ или, по крайней мере, „протогородом“, по сути, провозвестником никому не ведомой цивилизации Великого Евразийского степного пояса». И далее в примечании: «Спекулятивные утверждения о „стране городов“ в Зауралье, о „городе“ или „протогороде“ Аркаиме появились во многих псевдонаучных статьях и заметках ... Своеобразной кульминацией этого странного процесса стало переходящее все грани курьёзов объявление Москвы третьим Аркаимом ... Обзор феноменальной аркаимовской „эпопеи“ см. также в специальной статье...» [2003, с. 98]

Евгений Николаевич в цитируемой работе сам не называет Аркаим «городищем», но, всё же, и не возражает против употребления этого термина применительно к памятникам синташтинской культуры. Никто из археологов не возражает. Более того, употребление термина «городище» играет роль своеобразного пароля. Он отличает «правоверных» историков от «неверных», употребляющих слово «город». В нашем случае «город» — это неизбежное следствие «городища».

Впечатление крепости на «городищах» синташтинской культуры очень сильно. Но крепости не могут складываться стихийно, сами собой. Они создаются по заранее продуманному плану. Внимательный анализ планировки рельефа материка исключает адекватность простого утверждения, что «городище» застраивалось без предварительного плана и «по мере необходимости», в несколько этапов. Эта идея [Григорьев, 2000] не получила также и обязательного в таком случае убедительного археологического подтверждения.

На большинстве памятников нет никаких прямых или косвенных свидетельств военного конфликта. Однако и в случае гипотетической войны оборонять крепости «Страны Городов» невозможно. Пресловутые «оборонительные» рвы постоянно находились в сухом состоянии. Мало того, и рвы и «оборонительные» стены были сплошь облицованы сухим деревом. «Городище» практически представляло собой огромный склад горючего материала. Оборонять такую «крепость» от людей, владеющих огнём, могут только самоубийцы.

Начало палеоастрономических исследований

Наша история началась с опознания. Зачищенный на большой площади рельеф материка «городища» производит неизгладимое впечатление. Невооруженный глаз видит в нём строгий порядок и тщательно выполненную планировку. Очевидная геометрия загадочна. Начинать исследование тайн Аркаима нужно с инструментального измерения, поскольку фиксация раскопа в археологических документах оказалась для этого не достаточно точной. Глаз, вооруженный теодолитом — «пятисекундником», может увидеть значительно больше, а палеоастрономический подход к памятнику позволяет формулировать гипотезы относительно мотивации древних строителей.

Автор статьи опознал в рельефе материка Аркаима древнюю модель мира, созданную строителями сознательно и намеренно. При этом сразу выяснилось, что модель выполнена геометрическим способом, то есть с использованием геометрических приёмов, измерений и расчётов.

Рис.1. План рельефа материка памятника Аркаим

Геометрия рельефа материка содержит информацию не столько о сооружении, от которого не осталось ничего, что можно было бы измерить, сколько о замыслах авторов проекта. Такую большую и сложную конструкцию, упорядоченность которой вызывает даже яркие эстетические переживания, перед началом строительных работ следует внимательно обдумать. Обдумать, «рассчитать» и принять конкретные решения о форме, размере и взаимном положении частей. А это и есть проект (Рис.1. План рельефа материка памятника Аркаим в естественной (истинной) прямоугольной системе координат. О1 — геометрический центр внутреннего круга и центр системы координат; О2 — геометрический центр внешнего круга).

Вынос проекта на строительную площадку с использованием геометрических приёмов и построений, сопровождаемых измерениями и вычислениями, демонстрирует особое отношение авторов к горизонтальной проекции. О вертикальных проекциях нечего определённого сказать нельзя, ввиду отсутствия этой части сооружения.

Рельеф материка Аркаима имеет ярко выраженную центральную симметрию и концентрическую круговую планировку, расчленённую радиальными перегородками. Эти перегородки и сбивают археологов с истинного пути. Они опознают в них стены жилищ, типичных для селищ более поздней андроновской эпохи. Поселенческая археология. После того, как произнесено волшебное слово «городище», вторичные по природе стены-перегородки выходят на передний план и создают образ «жилищ». В этом случае всё сооружение представляется компактной группировкой таких «жилищ». Однако непредвзятый исследователь должен ограничиться нейтральным термином «помещение».

Интерес к горизонтальной проекции не может быть тривиальным. То, что видно в рельефе материка, надёжно перекрывается самим сооружением и не может быть продемонстрировано даже искушённому наблюдателю. Горизонтальная проекция — это основа, скрытая самим сооружением.

После того, как в ней обнаруживаются умышленные геометрические построения, к исследованию плана рельефа материка следует отнестись серьёзно и внимательно. В этом случае можно понять, что главные роли в проекте играют толстые кольцевые или обводные стены и их геометрические центры. Вот почему сначала нужно выяснить, какое назначение имеют эти главные детали. Следует воздерживаться от рефлекторных реакций и не спешить называть стены оборонительными.

Полевые измерения радиусов дуг кольцевых стен и их толщины обнаружили особенности, бессмысленные с оборонительной и жилищной точки зрения. Оказалось, что внутренняя кольцевая стена и внешняя обводная стена, каждая в отдельности, имеют по собственному геометрическому центру, локализуемому до размера колышка. Расстояние между центрами строго равно толщине обводной стены внешнего круга, то есть 4,2 м. Сами центры лежат на одной общей истинной параллели. Эту параллель нужно считать параллелью всего памятника. Полевые измерения показали, что она «выставлена» на линии видимого горизонта, как на восточной, так и на западной стороне с точностью инструментальных измерений (не хуже 0,5′ дуги). Линия оформлена и в самой конструкции. Отсюда можно сделать только один вывод: древние строители использовали эту линию в проекте сооружения и относились к ней так же, как и мы, то есть как к геодезической параллели.

Осознание этого редкого свойство Аркаима помогло обнаружить следы других геодезических и геометрических построений на памятнике и в Большекараганской долине. Общим итогом таких исследований стало представление о том, что все крупные элементы конструкции, отражённые в рельефе материка, относятся к деталям сложного и тщательно исполненного замысла.

Мы поняли, что Аркаим это сакральный объект. Его бытовое и производственное использование вторично. На территории объекта такого рода сакральные действия обязательны. Мало кто сомневается в том, что кузнечное ремесло и металлургия в древности были особо почитаемы и священны. Допустимо думать, что в этот круг входили и другие ремёсла.

Модель мира, лежащая в основе сакрального сооружения, направляет его ремесленное использование в демиургическое русло, и должно восприниматься как сотрудничество с высшими силами. Весьма вероятно использование сооружения в учебных целях.

Особое внимание строители уделяли местоположению своих конструкций. Чтобы понять, чем Урало—Тобольский водораздел привлекал индоевропейскую жреческую элиту, нужно знать содержание мировоззрений индоевропейских народов той древней эпохи, а так же ощущать проблемы, которые они решали столь необычным способом. Нужно хорошо разбираться в их духовной жизни. Ключи к тайнам духовной культуры индоевропейцев тоже лежат в плане рельефа материка Аркаима и Синташты.

Система координат и модель мира

Сначала нужно понять, для чего может быть использована естественная прямоугольная система координат, в которой организуется круговая структура. Ясно, что это модель. Но модель чего?. Ответ может быть только один: это модель неба.

Приняв эту рабочую гипотезу, в рельефе материка Аркаима сразу можно обнаружить несколько важных параметров, характерных именно для карты небесного полушария. Строгая геометрия, точность размеров и углов, позволяют уверенно опознать эклиптику, лунные пути, траекторию Полюса Мира, траекторию центра лунной орбиты и наклонение лунной орбиты к плоскости эклиптики. Материала оказалось достаточно, чтобы решить, что небо изображено в эклиптической системе координат.

Но в конструкции оказались «лишние детали». Астрометрического смысла не имеют: кольцевая стена внутреннего круга, дуга «дувала», радиальные участки толстых обводных стен и все стенки—перегородки между помещениями. Зачем на аркаимовском небе нужны объекты иного рода?

Общепризнанным является мнение, что мировоззрение многих древних народов представляло мир состоящим из трёх частей: верхнего мира (неба), среднего мира (Земли) и нижнего мира (преисподней). Естественно предположить, что в проекте Аркаима содержится полноформатная модель мира, в которой небо северного полушария составляет лишь важнейшую часть. Проверяя эту гипотезу, удалось понять, что внутренний круг Аркаима в модели играл роль среднего мира, а его кольцевая стена изображала полосу на земной поверхности, заключенную между географическими параллелями 50° с.ш. и 54° с.ш. Роль нижнего мира отводилась «центральной площади» внутреннего круга. Так в рельефе материка Аркаима была опознана древнейшая модель мира. Поскольку она выполнена с употреблением геометрических приёмов, постольку в ней может быть опознано и понято множество конкретных деталей.

Вскоре после прекращения автором полевых исследований, увидела свет монография «Синташта» [Генинг, Зданович, Генинг, 1992]. Теперь и к этим материалам можно было применить геометрический и геодезический анализ, разработанный на руинах Аркаима. Результат был ошеломляющим. Все значимые детали комплекса имели ту же природу и совокупно складывались в модель мира, выполненную по тем же правилам и в той же идеологии, что и Аркаим. Не менее удивительным оказалось и то, что Аркаим и Синташта предстали как разные, но последовательные стадии Космогенеза.

Важнейшей особенностью систем координат, обнаруженных в южноуральских памятниках, следует признать использование неподвижного начала отсчёта эклиптических долгот. Они отсчитывались от узлов эклиптики и галактического экватора. Такая система координат должна быть названа инерционной и признана выдающимся достижением естествознания всех времён и народов. Современная астрономия пользуется значительно более примитивной и неудобной системой с подвижным началом отсчёта (от точки весеннего равноденствия). Древняя система позволяла естественно и полно отображать прецессию Полюса Мира и учитывать движение точек сезонов. Проще говоря, можно понять, в каком месте неба был Полюс Мира в эпоху строительства памятника, то есть где его наблюдали древние астрономы. В рельефе материка Аркаима и Большого Синташтинского Кургана положение Полюса Мира идентифицируется с высокой определённостью и точностью. Знать это нужно для того, чтобы вычислить абсолютную дату строительства памятников. Она оказалась 2774 годом до н.э. Дата, полученная таким способом, пришла в противоречие с археологическими датировками синташтинской культуры — 16 — 17 вв. до н.э. [Зданович, 1990]. В последнее время появились новые датировки [Зданович, 1995] — 19 в. до н.э. и, даже, 21 в. до н.э. [Зданович, 2002]. Можно надеяться, что через 10 лет все датировки синхронизируются.

Космологическая архитектура

Получив такой обнадёживающий результат на самых ярких и крупных памятниках синташтинской культуры, следует разыскать аналоги этих уникальных объектов. Круг и квадрат тривиальны, они могут быть «изобретены» в любом месте и в любое время. Сопоставление Аркаима с круглыми сооружениями древности, без учёта конструктивных особенностей [Григорьев, 1999] не убедительно. Нужно было отыскать круглоплановые модели мира, созданные в идеологии Аркаима и Синташты. Эта задача тоже имеет решение. Моделями мира, выполненными в древней эклиптической системе координат, оказались известные, подробно исследованные и яркие археологические памятники: Стоунхендж в Южной Англии, «крепость» Кой-Крылган-Кала в Хорезме, «курган» Аржан в Туве. При этом выяснилось, что некоторые из них расположены в полосе между географическими широтами 50° с.ш. и 54° с.ш. (Стоунхендж — 51° 11′ с.ш., Аркаим —52° 39′ с.ш., Аржан — 52° 00′ с.ш.). Со временем к перечню древних моделей мира был отнесён знаменитый Гизехский некрополь в Египте. Все эти объекты расположены на просторах Старого Света не произвольно. В их местоположении угадывается порядок: шаг по долготе в 30° и тяготение к полосе между параллелями 50° и 54°.

Перечисленные памятники следует называть «объектами космологической архитектуры». Расстояния между ними составляют тысячи километров, они построены народами, не имевших между собой известных исторической науке отношений, и живших в разные исторические эпохи. Дешифрирование содержания моделей поставило очень сложную проблему, для решения которой пришлось выходить за рамки известных представлений об историческом процессе.

Космологическая мифология

Содержание моделей во множестве деталей соответствует мифологии древних народов. В частности, конструкция Комплекса в Гизе является воплощением Гелиопольского мифа о первоначальной теогонии — рождении богов первых поколений. В Аркаиме и Синташте прочитываются мотивы не только индоевропейских, но китайских и египетских мифов. Следовало найти рациональное объяснение обнаруживаемых совпадений.

Все известные современные научные представления о природе мифа не позволяют ответить на множество конкретных вопросов, вызванных прочтением содержания древних моделей мира, то есть, по существу, мифологических мировоззрений в первоисточнике. Возникает необходимость отыскания адекватного решения самой, пожалуй, сложной проблемы гуманитарного знания. Нужно, наконец, понять что скрывается за привычными словами «боги», «герои» и «чудовища», «сверхъестественные существа» и «сверхъестественные силы».

Суть этого явления должна быть созвучна моделям мира, реализованным в объектах космологической архитектуры. Мы предположили, что природа мифа тесно связана с природой самого процесса моделирования мира и является её вербальным воплощением. Миф — это образное и вербальное сопровождение графических моделей. Поскольку мифы были всегда, всюду и у всех народов, постольку и графические модели должны быть всеобщим явлением. При этом совсем не обязательно, чтобы модели воплощались только в объектах космологической архитектуры. Эти объекты, несомненно, представляют собой дорогостоящую редкость.

Миф обладает многими странными и необъяснёнными свойствами, но, пожалуй, одним из самых загадочных можно считать обилие географических подробностей, не имеющих природных прототипов. Вместе с нереальностью персонажей и событий, виртуальная география более всего ответственна за современное отношение к мифу, как к выдумке и вымыслу. А между тем, мифические персонажи обитают и действуют в крупномасштабной географии, и авторы мифов знают и точно называют весьма отдалённые регионы, но конкретные детали не соответствуют действительности. Миф при поверхностном прочтении — это причудливая смесь реального и нереального.

Адекватное понимание природы мифа заключается не в том, чтобы констатировать нереальность (или парадоксальность) деталей мифа, и объяснять её гипотетическими «иррациональными» или «патологическими» особенностями ума древних людей. Адекватное понимание должно позволить видеть все детали реалистичными, а сюжеты и набор персонажей рациональными и даже талантливыми, как со стороны логики и здравого смысла, так и с художественной и эстетической точки зрения. Согласитесь, сейчас выполнение таких условий кажется невозможным. Тем не менее, адекватное решение существует и оно удивительно простое.

Рабочая гипотеза об адекватном понимании мифа формулируется коротко: миф — это астрономо-геодезическая аллегория. Первоначальный вариант формулы был ещё короче: миф — это астрономическая аллегория. Подробнее это означает, что все персонажи мифа являются астрономическими объектами: созвездиями, астеризмами, светилами, планетами, точками сезонов и полюсами. Здесь аллегории имеют зоологический или антропоморфный характер. События мифических сюжетов это небесные движения. Большая часть событий происходит в поясе Зодиака. Коллизии и перипетии сюжетов обусловлены отношениями движущихся объектов с неподвижными звёздами. Особое внимание миф уделяет движению Полюса Мира вокруг полюса эклиптики и движению точек сезонов по эклиптике, которые в совокупности сейчас называются прецессией. Прохождение точки сезона через зодиакальное созвездие квалифицируется как убийство звёздного (астрального) существа и снятие с него шкуры.

Сама небесная система координат, обнаруженная в рельефе материка Аркаима и Синташты, тоже богато и ярко представлена в мифологии. Однако здесь астрономические аллегории имеют географический характер. Кардинальные точки системы (узлы, полюсы, точки сторон света и сезонов) принимают образы «мировых гор», «столпов», скал, имеющих в науке общее название «терратоморфные опоры мира». Главный меридиан системы координат, на котором расположено сразу четыре кардинальных точки, представляется большим горным хребтом меридионального простирания. Первично это Уральская горная страна. Иногда в роли хребта выступает и параллель системы, но тогда он имеет субширотное положение, как арийская Хара или Меру.

Большие части конструкции Аркаима и Синташтинского Комплекса, такие как внутренний круг и секторы внешнего круга, в мифологии индоевропейцев имеют образы космических островов, а коридоры — проходы, разделяющие их, суть проливы из мифической географии. В отдельных случаях они — пещеры с двумя выходами. Космические острова погружены в Океан, воды которого находятся в непрерывном кругообразном движении. Космическим рекам в конструкции южноуральских памятников соответствуют рвы. Острова и воды Океана окрашены в пять космографических цветов: жёлтый (внутренний круг), белый, чёрный, зелёный (синий) и красный.

Важнейшими элементами системы координат и древнего Космоса следует считать оси равноденствий и солнцестояний. В мифологии эти оси обычно имеют образы мировых деревьев.

С глубочайшей древности звёздное небо воспринималось людьми как огромный твёрдый мир, подобный земному миру, и тоже имеющий сложную топографию. На небе всегда были и космическая вода, и космическая суша (небесная земля). Объекты космологической архитектуры оказываются топографическими картами верхнего мира, а мифы — описаниями жизни обитателей этого мира.

Верхний мир — это родина главных благодетелей среднего мира. Они податели всех благ: тепла, света, воды, самой жизни. Небо является также источником не менее ценного продукта: порядка и времени, то есть времени суток, недель, месяцев и лет. Знали древние и особенное космическое время, по которому живут сами сверхъестественные бессмертные существа. Оно порождается прецессией и имеет иную природу, чем время, данное Солнцем, Луной и планетами. В этой противоположности глубоко скрыт корень космического Добра и Зла и неотвратимая угроза Конца Света.

Люди ощущали себя причастными к небесным делам и принимали посильное участие в судьбах мира. Для того чтобы жить по законам верхнего мира, простого наблюдения за небом вовсе недостаточно. Одно такое наблюдение есть безучастность и забава. Настоящее серьёзное и полноценное участие возможно, когда небесный план проецируется на поверхность земли. Отношение древних людей к небу базируется на взаимном обмене ценностями и постоянном общении земных и небесных существ.

Когда проекция имеет размер «городища», тогда в космической жизни может принимать участие небольшая и, разумеется, элитная группа. Однако племя, род или этнос обитают на существенно большей территории. Здесь и нужна модель мира в абстрактно — геометрическом виде. Она может быть спроецирована на большую территорию и даже размечена разного рода знаками. Например, отдельно стоящими камнями (менгирами), насыпями, столбами и т.д.

Вместе с абстрактной моделью мира на Землю опустятся и небесные обитатели. При этом и небесные прототипы, и земные виртуальные копии будут описываться одинаковой терминологией в одном мифологическом языке. Так и сложится та удивительная смесь реального и нереального, так характерная для древних мифов.

Территориальные системы

Описанная схема «опускания» неба на землю может привести к формированию территориальных моделей мира лишь относительно небольших размеров. Для них должны быть характерны неправильные формы и заметные искажения, поскольку древний мир не знает топографической карты и современных геодезических технологий. А можно ли обнаружить достоверные и убедительные следы таких систем, если они действительно были в столь отдалённой древности?. Практически нет.

Люди с космологическим (мифологическим) мировоззрением охотно примут условия жизни в системах геодезического масштаба, и сделают их основой хозяйственной, политической и религиозной жизни. При этом они, как и мы, прекрасно поймут, что создать системы большого масштаба и потребной точности, собственными силами практически невозможно. Как же они должны относиться к факту существования именно таких систем?!.

Замечательной особенностью гипотетических, правильных и крупномасштабных моделей является реальная возможность их обнаружения с помощью современных геодезических технологий. Чем точнее эти системы, тем больше шансов их обнаружить. Обнаружить и отделить от тривиальной среды. Для полного восстановления территориальной системы достаточно отыскать и идентифицировать всего две значимые точки.

Территориальные геодезические системы высокой точности были обнаружены при анализе местоположения «городищ» синташтинской культуры и архитектурных сооружений (прежде всего — пирамид) Древнего Египта. Развитие исследований в этом направлении позволило заметить геодезическую упорядоченность в положении на поверхности планеты всех известных центров цивилизаций и их основных частей.

Выявленная картина пространственной организации исторической жизни не может иметь тривиального объяснения и, прежде всего, не может быть отвергнута, как результат заблуждения, ошибок или фальсификации. Местоположение исторических объектов неистребимо и однозначно, а расчёты пространственных отношений воспроизводимы, и могут быть подвергнуты профессиональной экспертизе. Исследование такого рода заканчивается лишь констатацией упорядоченных пространственных отношений. Внутри же рассмотренного материала не содержится возможности объяснения обнаруженного феномена.

Астрономо-геодезические аллегории греческого мифа

Это явление столь вопиюще противоречит сложившимся научным представлениям об историческом процессе, что разумное объяснение представляется большей ценностью, чем сам феномен. В такой обстановке была предпринята попытка детального исследования древнегреческой мифологии как астрономической аллегории. В качестве объекта был выбран известный текст Аполлодора, его «Мифологическая библиотека». В этом произведения содержится полное описание подвигов Геракла (книга, II глава V). Сюжет мифа исследовался по переводу Боруховича В.Г.[Аполлодор, 1972], а терминология, имена и названия — по греческому тексту в издании Дж. Фрезера [Apollodorus, 1921].

Астрономические аллегории этого мифа опознаются легко, и открывают богатейшую картину древнегреческого неба. Однако значительная (хоть и меньшая) часть текста не поддалась дешифрированию в техническом языке астрономической аллегории. Таким строптивым характером обладают фрагменты с географическим содержанием. Например, детали обратного пути Геракла с коровами Гериона по Южной Европе в десятом подвиге.

Вся совокупность непонятных фрагментов и деталей получает ясный смысл, если предположить, что они имеют отношение к большим территориальным моделям мира в геодезических системах координат. Идея оказалась столь продуктивна, что позволила обнаружить сразу более десятка моделей разного масштаба и разной локализации.

Эта исследовательская технология может быть с успехом применена не только к другим текстам Аполлодора, но и к текстам иных греческих авторов: Гесиода, Гомера, Эсхила, Аполлония Родосского, Геродота, Павсания, Страбона и других. Все тексты, содержащие упоминания об эллинской мифологии, могут быть объектами астрономо-геодезического анализа. Вот почему необходимо расширить формулу рабочей гипотезы в отношении природы мифа: миф — это астрономо-геодезическая аллегория. Нужно ещё добавить: содержание мифа — это описание небесных движений, а, вместе с этим, и жизни людей в территориальных моделях мира, обусловленной этими движениями.

Историческая геодезия

Территориальные системы в греческой мифологии описаны с избыточной надёжностью, позволяющей восстановить их контуры с геодезической определённостью. При этом точность реконструкции лимитируется только точностью современных топографических карт, используемых в анализе, и точностью локализации на них объектов, упоминаемых в древних текстах. Территориальные системы эллинской мифологии выполнены в высокой геодезической технологии, а не в простой географической разметке. Оказалось, что греческие системы, восстановленные в астрономо-геодезическом анализе мифа, идентичны уральским и египетским системам, полученным при геодезическом анализе местоположения памятников.

Такой результат следует укрепить расширением списка национальных мифологий, в которых обнаруживается описанный феномен. Оказалось, что это тоже возможно. Астрономо—геодезическому анализу были подвергнуты мифы индоевропейских народов: кельтов, германцев, индийских и иранских ариев; сказки и языческие древности восточных славян. Кроме неожиданно богатой древней астрономии этих народов удалось извлечь надёжную информацию о большой геодезической системе Европы, радиус эклиптики которой составляет 1291 км. Эта большая европейская система имеет развитую разномасштабную структуру не только на западной (Ирландия, Британия и Галлия) и восточной (Молдавия, Украина, Белоруссия и Северо-западный регион России) периферии, но и в центре (Германия). Именно эта огромная и сложная геодезическая структура была поприщем исторической жизни европейских народов в языческом состоянии. В эволюции системы следует искать истоки геополитических мотиваций, определивших крупномасштабные и дальние миграции индоевропейцев, и ряд других ярких особенностей их истории.

Продуктивность космологического анализа европейской мифологии даёт надежду наполнить историческим содержанием большую геодезическую систему Урала (радиус её эклиптики — 1315 км). Сведения о ней хранятся в мифологии древних индоевропейских, уральских и алтайских народов и в богатейшей археологии Восточной Европы, Урала, Западной и Южной Сибири, Алтая и Средней Азии. Эта трудоёмкая работа ещё не завершена, но предварительные результаты обнадёживают.

Большой неожиданностью стало обнаружение богатого геодезического материала в мифологических и исторических древностях Китая. Там с высокой степенью надёжности восстанавливается своя большая геодезическая структура, буквально небесная структура «Поднебесной». И она может быть понята как поприще исторической жизни великого и древнего народа.

Наконец, последняя система такого масштаба вычисляется на полуострове Индостан. Она имеет отношение не только к арийскому этапу истории, но и детально согласуется с древнейшей цивилизацией Хараппы.

Большие геодезические системы обнаружены в Европе, на Урале, в Китае, в Индии, в Египте и в Элладе. Все они детально структурированы и связаны между собой весьма специфическими геодезическими отношениями. В совокупности они покрывают все известные районы исторической активности и территории древних цивилизаций Старого Света. Но самого факта их существования и продуктивности анализа исторической жизни с их участием недостаточно, чтобы использовать «объекты исторической геодезии» в качестве полноценного инструмента научного исследования и, тем более, в качестве равноправного участника исторического процесса. Чтобы добиться развития ситуации в этом направлении, необходимо вначале уяснить роль и место обнаруженного явления в системе знаний.

Обсуждение

Материальную культуру бесписьменных народов и периодов изучают в большей степени потому, что история духовной культуры недоступна. Историки понимают важность духовной составляющей в жизни людей, однако её исследование остаётся на самых ранних стадиях накопления материала. Нет полнокровных источников.

Все простые и доступные источники уже давно находятся в ведении исторической науки. Уже более полутора веков развивается археология — наука, главное дело которой состоит во введении в научное пользование специфических источников новых сведений о прошлом из объектов, ранее бывшими бесполезными и малоприметными — то есть из археологических памятников.

Эта новая археологическая информация существенно изменила картину прошлого, созданную ранее на содержании одних только письменных источников. Однако время быстрых и значительных перемен в историческом мировоззрении уже позади.

Основная трудность состоит в том, что новый (уже третий, после письменных и археологических) источник знаний о прошлом открывается вовсе не гуманитарными методами, а, напротив, методами естественных и точных наук. Это непривычно и хлопотно, зато надёжно. Основное содержание мифа тоже оказалось не гуманитарным. Миф это астрономо-геодезическая аллегория, то есть высокохудожественное естествознание.

Мифология, имеющая огромный объём, не признаётся надёжным источником знания, поскольку буквальное и поверхностное её прочтение изобилует нелепостями, парадоксами и явным вымыслом, а его более или менее реалистичное содержание не коррелирует с археологией. Первыми в своей мифологии разочаровались ещё древние греки.

Понимая археологию как источниковедческую дисциплину, [Клейн, 1978] основной функцией которой является введение в научный оборот особой категории источников, мы могли бы распространить область действия этой дефиниции и на новые источники информации, назвав формирующуюся дисциплину «астроархеологией духовной культуры». Однако в методологии дисциплинарного подхода на этом дело не заканчивается. Далее следует, что источники информации, введённые археологией в научный оборот, подвергаются интерпретации и осмыслению гуманитарными науками: историей, культурологией, социологией и т.д. В нашем же случае нужно добавить, что пользователями новой информации обязательно становятся и естественные науки, которым при этом придётся вступить в тесные отношения с гуманитарными науками как раз по поводу прошлого, и вырабатывать с ними общие подходы и решения. Легко понять насколько сложным и длительным будет этот путь.

Астрономо-геодезический анализ извлекает из мифов не только сведения астрономического и геодезического характера, не только позволяет объяснить все особенности и перемены в космологическом мировоззрении древних народов, но, что особенно важно именно для историков, обнаруживает богатейшую возможность абсолютного датирования. Астрономический по природе хронограф фиксируется как в мифологической модели неба, так и в территориальных геодезических системах. Речь идёт о сотнях абсолютных дат для бесписьменных и дописьменных эпох и регионов. Временная глубина абсолютного хронографа производит сильное впечатление — она достигает нижней границы верхнего палеолита.

Другая важная для историка особенность информации о прошлом, полученной методами естественных наук, состоит в том, что она не противоречит историческими фактами, полученными из письменных источников и археологических памятников. Источники не альтернативны, а напротив, дополняют друг друга. В таком случае увеличение источниковедческой базы исторической науки за счёт истинного содержания мифа неизбежно приведёт к пересмотру, а иногда и отказу от схем и теорий, описывавших исторический процесс без использования этой новой информации. Такие перемены случаются в науке регулярно, и их следует считать нормальными.

Развитие исторических дисциплин в рассматриваемом направлении может привести к стратегической передислокации на границах гуманитарных и естественных наук и их общих границах с философией. Это будет выражаться в активной разработке центральных тем любого мировоззрения — вопросов о природе человека, о природе исторического процесса, об отношениях макро- и микрокосма.

Проблемными являются только объекты исторической геодезии. Если бы их можно было связать с каким либо геофизическим явлением, пока неизвестным науке, на который можно было бы возложить ответственность за организацию исторических процессов на поверхности Земли, тогда весь остаток обнаруженного феномена мог быть легко уложен в методологическую схему источниковедения. Исследователь в этом случае несёт ответственность за метод получения информации, а вовсе не за её содержание. Однако никакой геофизический фактор не может создать космологическую архитектуру и астрономо-геодезические аллегории мифов, которые моделируют те же пространственные объекты.

Выводы

1. Палеоастрономические исследования на памятниках синташтинской культуры (Аркаим и Синташта) привели к экстраординарному результату — опознанию древней модели мира, созданной в геометрической технике с использованием эклиптической системы координат.

2. В ходе дальнейших исследований удалось обнаружить объекты — аналоги, конструкции которых выполнены в идентичной идеологии: Стоунхендж, комплекс пирамид в Гизе, крепость Кой-Крылган-Кала, курган Аржан. Они названы «объектами космологической архитектуры».

3. Анализ содержания перечисленных моделей мира привёл к необходимости привлечь в качестве дополнительных источников информации мифы древних народов. Совместное исследование объектов космологической архитектуры и мифов завершилось формулированием гипотезы о природе мифа как астрономо—геодезической аллегории.

4. Проверка гипотезы осуществлялась на текстах эллинской мифологии: «Мифологическая библиотека» Аполлодора, «Теогония» Гесиода, «Илиада» и «Одиссея» Гомера, «История» Геродота, «Прометей прикованный» Эсхила, «Аргонавтика» Аполлония, «География» Страбона и ряд других. Дополнительно привлекались отдельные сюжеты и фрагменты мифов древнего Египта, шумеро-аккадской теогонии, священных преданий и эпосов индийских («Махабхарата» и «Ригведа») и иранских («Авеста», «Бундахишн» и «Шахнаме») ариев, германцев («Младшая эдда», «Старшая эдда»), мифическая география ирландских, британских и галльских кельтов и уральских манси, мифическая космология и география древнего Китая, русские народные сказки и география святилищ восточных славян. Все эти источники как каждый отдельно, так и в совокупности подтвердили правильность гипотезы в полном объеме и в исчерпывающей степени.

5. Дешифрированный миф может быть предложен в качестве объективного источника информации об истории духовной культуры народов Старого Света. В мифе содержится астрономический по природе абсолютный хронограф, распространяющийся до глубины нижней границы верхнего палеолита. Получены многие десятки абсолютных дат.

6. Астрономический слой аллегорий насыщен сведениями о звёздном небе, небесных движениях и небесной системе координат, что делает возможным опознание языческих пантеонов и раскрытие сущности теогоний. В мифах содержится подробная космология и космогония древних народов.

7. Вместе с полезными и понятными сведениями, в аллегории мифа скрыта информация об экстраординарных объектах — моделях мира географического масштаба, выполненных с употреблением высоких геодезических технологий. Модели такого рода не могут быть исключены ни из инструментов исследования, ни из результатов анализа. Без «исторической геодезии» оставшаяся часть обнаруженного феномена может быть легко вписана в методологию исторического источниковедения. Но геодезическая часть феномена неустранима — она существовала объективно. Сейчас она не может быть понята как результат деятельности людей или неизвестных науке природных сил. Решение этой проблемы сопряжено с необходимостью расширения компетенции науки в ныне недоступные области, а так же с существенным прогрессом мировоззрения и общественного сознания. Это задача далёкого будущего.

Литература

Аполлодор. Мифологическая библиотека. — Л.: Наука, — 1972. — 223 с.

Батанина И.М. Дистанционные методы при археологических исследованиях в заповеднике Аркаим // Культура древних народов степной Евразии и феномен протогородской цивилизации Южного Урала — материалы 3-й Международной научной конференции «Россия и Восток: проблемы взаимодействия». Часть V. Кн. 2. — Челябинск: Челяб. гос. университет, 1995. — С. 105 — 106.

Быструшкин К.К. «Наука и жизнь». — 1995. — № 1. — С.

Быструшкин К.К. Аркаим — суперобсерватория древних ариев? // Урал. — 1996. — № 1. — С. 164-174.

Быструшкин К.К. Народ богов. Том 1. Земля забытых предков. — Екатеринбург.: Банк культурной информации, 2000. — 316 с.

У. Брей, Д. Трамп. Археологический словарь. — М.: Прогресс, 1990. — 368 с.

Григорьев С.А. Синташта и арийские миграции во II тыс. до н.э. // Новое в археологии Южного Урала. — Челябинск.: Рифей, — 1996. — С. 78 — 96.

Григорьев С.А. Древние индоевропейцы. Опыт исторической реконструкции. — Челябинск, 1999. —444 с.

Древняя история Южного Зауралья. Том I. Каменный век. Эпоха бронзы. / Мосин В.С., Григорьев С.А. — Челябинск.: Изд-во Юур ГУ, — 2000. — 532 с.

Зданович Г.Б. Основные характеристики петровских памятников урало—казахстанских степей (к вопросу о выделении петровской культуры) // Бронзовый век степной полосы Урало-Иртышского междуречья. Челябинск:: Челяб. гос. университет, — 1983. — С.

Зданович Г.Б. Бронзовый век урало-казахстанских степей. Свердловск: — 1988. — с.

Зданович Г.Б. Аркаим // Рифей. Урал. Краевед. Сб. — Челябинск: Юж.-Урал. кн. изд-во, — 1990. — С. 229 — 243.

Зданович Г.Б. Аркаим: арии на Урале или несостоявшаяся цивилизация // Аркаим. Исследования. Поиски. Открытия. — Челябинск: Челяб. гос. университет, — 1995. — С. 21 — 42.

Зданович Г.Б. Гармонизация пространства страны городов // XIV Уральское археологическое совещание (21 — 24 апреля 1999 г.). Тезисы докладов. — Челябинск: Рифей, — 1999. — С. 76 — 78.

Зданович Г.Б. Автореф. дис. док. ист. наук. — Челябинск:, — 2002. — с.

Зданович Г.Б., Батанина И.М. «Страна Городов» — укреплённые поселения эпохи бронзы CVIII-CVII вв. до н.э. на Южном Урале // Аркаим: Исследования. Поиски. Открытия. Челябинск: Челяб. гос. университет, 1995. — С. 54 — 62.

Клейн Л.С. Археологические источники. — Л.:, — 1978. с.

Потёмкина Т.М. Бронзовый век лесостепного Притоболья. — М.:, 1985. — с.

Синташта: Археологические памятники арийских племён Урало — Казахстанских степей.: В 2-х ч. Ч. 1 / Генинг В.Ф., Зданович Г.Б., Генинг В.В. — Челябинск: Юж.—Урал. кн. изд-во, — 1992. — 408 с.

Смирнов К.Ф., Кузьмина Е.Е. Происхождение индоиранцев в свете новейших археологических открытий. — М.:, — 1977. — с.

Смирнов К.Ф., Кузьмина Е.Е. Ранние погребальные комплексы под Орском и проблема хронологического соотношения культур эпохи бронзы Приуралья // Проблемы археологии Поволжья и Приуралья. — Куйбышев:, — 1976. — С.

Черных Е.Н. Древнейшее горно-металлургическое производство на границе Европы и Азии: Каргалинский центр // Археология, этнография и антропология Евразии. — 2002. — № 3 (11). — С. 88 — 106.

Apollodorus. Apollodorus, The Library, with an English Translation by Sir James George Fraser, F.B.A., F.R.S. in 2 Volumes. — London: Cambridge, MA, Harvard University Press; William Heinemann Ltd., — 1921.